evkam (evkam) wrote,
evkam
evkam

ДМИТРИЙ БАБИЧ. С СОЛЖЕНИЦЫНЫМ- ПРОТИВ ГАВЕЛА.

«Всякая цивилизация должна знать, где она начинается и где кончается. Европа должна окончиться на границах России» — с такой формулой Гавел выступил еще в конце девяностых. И Шварценберг, обязанный ему своей карьерой, действует в полном соответствии с этой формулой Гавела. Он даже Лукашенко пригласил в мае 2009 года на саммит по организации Восточного партнерства ЕС в Праге по этой логике: ведь Гавел в интервью радио «Свободная Европа» сказал, что Белоруссия — часть Европы, а Россия — нет. Тот факт, что Лукашенко авторитарнее российских правителей, для Шварценберга и Гавела роли не играл. Россиянам Гавел в интервью агентству «Блумберг» уготовал куда худшую участь, чем Лукашенко: «Необходимо сказать им с дружеской улыбкой, что мы свободны, и что мы будем делать то, что хотим». А хочет Гавел в первую очередь — расширять НАТО и ЕС, не принимая в эти организации ни под каким видом Россию.

Хотелось бы ответить Гавелу — без описанной им иезуитски-дружеской улыбки: а кто он такой, чтобы определять, где кончается и где начинается Европа? И разве истинная свобода в том, чтобы пренебрегать желаниями или страхами соседа? Как это вяжется с его собственными прежними высокими (без тени иронии!) моральными принципами? Когда речь заходила о совести современного мира, имя Гавела часто ставили рядом с именем Солженицына. Так не стоит ли задуматься, почему Солженицын в конце жизни так резко разошелся с Гавелом в оценке своей родной страны? Версию о трусости или материальном интересе Александра Исаевича не хочу даже обсуждать. Ведь в начале семидесятых годов Солженицын прославился даже не своим повествованием о ГУЛАГе (о творившихся там ужасах уже было известно от перебежчиков), а тем, что, написав «Архипелаг ГУЛАГ», не проявлял ни малейшего желания покинуть родину. Впервые об ужасах сталинского режима рассказал не перебежчик, не укрывшийся на Западе от гнева начальства благополучный чиновник или бывший чекист, а человек, готовый принять за свои слова высшую меру ответственности. Солженицын в 1974 году не уехал, его выслали, выкинули — и в этом его огромное отличие от всяких гордиевских и резунов, которые сначала поработали в КГБ, а потом вдруг прозрели уже в комфортабельных «чистилищах» ЦРУ и МИ-5. Для материального благополучия и сохранения репутации на Западе Солженицыну лучше всего было остаться в США и оттуда тихо поругивать «так и не реформировавшуюся» Россию. Многие деятели из зарубежной Русской Православной Церкви (РПЦЗ) так и делают до сих пор. А он выбрал отъезд в Россию в 1994 году, выступления в СМИ с критикой Ельцина и Запада, шишки и тычки от критиков справа и слева. Почему?

Наверное, потому что понял: если при Брежневе его моральным долгом была критика Советского Союза, то при Путине этим долгом стала защита России. Он не побоялся обвинений в неблагодарности, назвав Бжезинского и Киссинджера «неистовыми политическими врагами» России в своей книге «Россия в обвале». А на следующей странице дал отповедь настоящим и будущим единомышленникам Гавела и Шварценберга:

«Не найти реального объяснения [расширению НАТО] иного, как замысел давления на Россию. Оплачивая расширение НАТО даже за три первых страны 30-35 миллиардами долларов, не могут же привлекать этих восточноевропейских союзников для будущих тяжких противостояний Севера и Юга: в тот конфликт эти новые союзники менее всего будут склонны вложиться, менее всего полезны там».

Прошло всего несколько лет — и предсказание Солженицына сбылось: конфликт Севера и Юга вспыхнул в Афганистане и Ираке. И Польша с Чехией и Венгрией и в самом деле участвуют в тех боях через силу. Зато желание заставить Россию заплатить по счетам вспыхнуло с новой силой. Вспышка эта не прекратится ни при Коморовском, ни при Шварценберге. Гасить эту вспышку надо не столько отключениями газа, сколько твердым моральным «нет». И при первой возможности улучшать отношения. А также обязательно помнить: за спинами делающих антироссийскую карьеру политиков в Центральной и Восточной Европе у нас множество друзей. И если они молчат, то это — временно, до первой возможности высказаться. Этой возможности нужно дождаться. А если будет изменять терпение — перечитать Солженицына. Он ждал дольше.
http://www.solzhenitsyn.ru/o_tvorchestve/articles/general/index.php?ELEMENT_ID=848

Tags: Солженицын
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments